Прощание Матса Эка
Вита Хлопова
Не успел наступить новый 2016 год, не успели мы еще отойти от шока прощального «Болеро» Сильви Гиллем, как о своем прощании со сценой заявили великие Матс Эк и его муза Ана Лагуна. Что значит прощание со сценой хореографа? Значит, что он не планирует больше ставить новых работ, но что самое трагичное - не хочет следить за поддержанием качества исполнения старых. Простыми словами, вместе с Матсом Эком со сцены уходят все его произведения со всех театров, где бы они ни шли. Надеемся, вы, как минимум, успели посмотреть «Квартиру» в Большом Театре.
Ана Лагуна и Матс Эк исполняют "Memory". Photo - http://houstondance.org/
В 2015 году великий шведский хореограф отметил 70-летие, из них 50 лет он провел в театре. Поэтому понять его желание пустого ежедневника и незапланированных встреч можно.
Конечно, он немного лукавит: говорит, что это не прощание, а просто вечер хороших танцев. И что нельзя никогда говорить «никогда». Но это решение, принятое два года назад, на данный момент кажется ему самым логичным. Он не доверяет свои работы ассистентам, говорит, что многие так работают, но он должен контролировать все сам. А сам не хочет. Устал.

«Я был 50 лет на сцене. Лучше остановиться прежде, чем тебя попросят это сделать. Жизнь длится дольше, чем работа".
Наверное, многие помнят видеокассеты, где поверх перечеркнутых «Один дома 1,2,3» было нацарапано «Жизель. Матс Эк». Эти переписанные до потери качества кассеты открывали нам в России мир современного танца. Обделенные информацией о современной хореографии 20 века, танцовщики, хореографы и исследователи бережно передавали эковскую хореографию из рук в руки. Сказать, что нас потрясла интерпретация знакомой до боли истории Жизели, которую он поместил в психиатрическую больницу, не сказать ничего. Вероятно, именно его работы мы впервые увидели целиком из зарубежного современного танца. Остальное — урывками и отрывками.

No fixed points решил вспомнить, какой прекрасный творческий путь был у этой фантастической творческой пары и поблагодарить их за наслаждение, подаренное нам.

Photo courtesy of Stephanie Berger
Семья
Никлас и Матс Эк держат на руках свою мать - Биргит Кульберг. Photo: Sven-Erik Sjöberg
Несмотря на то, что Матс Эк родился в артистической семье, к танцу он пришел довольно поздно.

Биргит Кульберг — не только мать Матса Эка, но практически и мать современного балета Швеции. Помимо ее труппы — Cullberg Ballet, — в Швеции всегда был еще старейший балетный театр «Королевский Шведский Балет», где юная Биргит также ставила свои балеты. Но до этого она получила образование в школе Курта Йосса и в Королевской Академии в Лондоне. В 1967 году она создает свою собственную труппу Cullberg Ballet, куда на тот момент входило всего 8 танцовщиков. Каждый из ее артистов был солистом, и поэтому все получали одинаковую зарплату.
Одной из ключевых ее постановок стал балет по пьесе знаменитого шведского драматурга Августа Стриндберга — «Фрекен Жюли» (1950). А спустя 64 года после премьеры, в 2014 году, эта работа вошла в репертуар Парижской Оперы.
"Фрекен Жюли" в исполнении балета Парижской Оперы
Исполняют: Eve GRINSZTAJN/Audric BEZARD
Отец Эка — Андерс Эк — тоже известный в Швеции артист, но к хореографии он имел мало отношения. Андерс был знаменитым театральным актером Королевского Драматического Театра, который часто к тому же снимался в фильмах Бергмана.
Мать Матса Эка - Биргит Кульберг
Отец Матса Эка - Андерс Эк
С таким прекрасным генетическим набором вряд ли бы из Матса Эка не вышел кто-то великий. И если его брат — Никлас Эк — пошел по стопам матери и стал замечательным танцовщиком, а сестра-близнец — Малин Эк — стала драматической актрисой, то Матс долго колебался и балансировал между этими видами искусства. Ни танец, ни театр поначалу не увлекали его всерьез. Как он позже признавался: "Я хотел, чтобы этот выбор был действительно моим. Я не хотел подражать своей матери". Впервые он встал к станку только в 17 лет, да и то, в рамках летних курсов. Их проводила Доня Фойер, танцевавшая у Марты Грэм и Пола Тейлора, а позже переехавшая в Стокгольм работать в Королевском Драматическом Театре. Там же она познакомилась с Бергманом, с которым впоследствии довольно долго сотрудничала.

Но ни его мать Биргит Кульберг, ни Доня Фойер не сумели увлечь молодого Матса танцем: он, закончив обучение театральному делу, начинает работать в театре марионеток. И только в 27 лет, в 1972 году он возвращается к танцу, и входит в труппу Cullberg Ballet.

Первый успех. "Дом Бернарды Альбы" 1978
Первая постановка датируется 1976 годом, но первый успех - это несомненно «Дом Бернарды Альбы» по одноименной драме Федерико Гарсиа Лорки 1978 года. Именно тогда стиль Эка — смесь хлесткой карикатуры Курта Йосса и осмысленного движения Марты Грэм — проявился так отчетливо.
Роль Бернарды Альбы — властной сумасшедшей матери четырех дочерей, похоронившей не только своего мужа, но с обнародованием его воли на наследство и возможность выдать замуж своих младших дочерей — была поставлена на танцовщика-мужчину. Скорбящая по умершему мужу 8 лет Бернарда Альба помещает в свой мир траура и своих дочерей, каждой бы из которых любить и познавать мир. Единственное напоминание о мужчине в доме, это мебель, у которой вместо ножек — солдатские грубые ботинки. Бернарда несгибаемая не только по характеру, но и в хореографическом тексте: вытянутая в струну, она позволяет себе расслабиться и ссутулиться только в финальный момент, когда на сцене остается одна. Даже в момент раскрытия самоубийства дочери неспособная выдавить из себя никакой эмоции Бернарда не реагирует.
Один из немногих балетов Матса Эка, где заглавная партия отдана не своей главной музе — Ане Лагуне. Даже если этот балет, в числе других, снимают с репертуара различных сцен (в том числе - Парижской Оперы, где его всегда блестяще исполняли), есть официальная старая запись исполнения Кульберг Балета. (на которую чуть ниже вы и можете потратить час своего времени)

Афиша к балету "Дом Бернарды Альбы"
Photo by Leslie Spinks from MATS EK, Max Ström Publishing
Новое вино в старые мехи
Став артистическим директором Кульберг Балета в 1980 году, Матс Эк начинает свою блестящую серию переосмысления классического наследия. В самом деле, за двести лет кому не надоело наблюдать за мучениями бедной деревенской девушки Жизели или за всем известной сказке о спящей красавице. (Не надоело только «Лебединое», но и за него Эк возьмется).
Матс Эк с присущим ему юмором и интеллектом выворачивает и перетряхивает старые сюжеты, переместив их в реалии 20 века. Но что самое главное, этот психологический анализ всех этих известных историй действительно давно уже напрашивался.
«Каждая сказка напоминает прелестный деревенский домик, на дверях которого значится «Территория заминирована».
"Жизель" 1982 год
И вот, в 1982 году Матс Эк ставит первый балет этой серии, после которого он становится уже известным за пределами Стокгольма. «Жизель» Матса Эка прогремела по всему миру (была показана более 300 раз в 28 странах), и сделала также известной исполнительницу главной роли — Ану Лагуну. Хоть критики и негодовали, но все же многие позже признавались: именно эковская «Жизель» дала новое направление современному танцу. Итак: юная деревенская девушка становится простой наивной чудачкой в смешном берете. Альберт вовсе не граф, но вполне себе городской франт. Задники первого и второго действия даже не нуждаются в тесте на испорченность: горы оказываются женской грудью, а декор психиатрической больницы напичкан расчлененкой. Жизель не умирает в конце первого акта, но, как водится, сходит с ума. Собственно, второй акт происходит не на кладбище, а в настоящей психушке, где, как вы догадались, Мирта — главная медсестра, отчаянно напоминающая сестру Рэтчед из «Пролетая над гнездом кукушки». Но все же, Матс Эк не стал изменять мораль балета: Жизель, с перебинтованной головой, открывает Альберту новый мир и обогащает его избалованную душу, но, к сожалению, хэппи-энда не будет и тут. Его финальная нагота - это не эпатаж Эка, но способ показать полное обновление Альберта, отказ от его прошлой жизни. Иларион накрывает его пледом, но что случится с Альбертом — решать каждому из нас, так как Эк оставляет финал открытым.
"Лебединое озеро", photo Gert Weigelt
«Лебединое озеро» 1987 год.

Конечно, «Лебединое» со времен премьеры обрастало различными версиями: то счастливый конец, то трагический, но фрейдисткий анализ тут был применим практически с самого начала. Но и тут Эк нашел чем удивить. Если другие хореографы (кроме, вероятно, Мэтью Боурна) вдохновлялись лебедями, существующими на воде, — элегантными, изящными, то Матсу Эку было интересно показать их на суше: нелепыми, косолапыми и противно шипящими. Что касается Одетты/Одиллии, то мысль хореографа заключается в том, что любой хочет найти свою идеальную принцессу (Одетту), но ему приходится довольствоваться земной непростой женщиной (Одиллия). Ну или же: в любой женщине сосуществуют и идеальная принцесса и реальная женщина, вопрос, как гармонично с ними уживаться. Зигфрид же и вовсе существует под каблуком у своей властной матери, что породило немало пассажей у критиков разных стран об эдипове комплексе .

"Кармен" 1992 год.

«Кармен» Эка, может быть, самая приближенная интерпретация этого образа Проспера Мериме. Мы привыкли к звонкой красотке с напомаженной кудряшкой на виске, к роковой соблазнительнице, принимающей статичные позы для красивых фотографий. Кармен Матса Эка меняет мужчин, когда хочет, у нее есть работа на табачной фабрике, она независима. Хосе же, от лица которого и ведется рассказ, напротив, хочет того, чего обычно хочет женщина: кольцо на палец, семью, простого людского счастья. Но у Эка они поменялись ролями, потому что Эк рассматривает и современную женщину тоже. Ей трудно угодить, еще труднее ее заманить каким-то призрачным семейным очагом, и уж точно трудно удовлетворить ее сексуальный аппетит.

Ана Лагуна в роли Кармен
«Спящая красавица» 1996 год

Конечно, можно понять тех, кто и 20 лет назад, и сейчас, не принимают новых трактовок Эка, многим кажется это издевательством над классическими сюжетами. Но менее всего можно обвинить хореографа в издевательстве. Его работа блестяща не только, как хореографа, но и как маркетолога. Если театр хочет видеть молодых зрителей, то их надо чем-то привлекать. Не диснеевскими же рассказами о вечной любви, но тем, что может быть понятно новому поколению. Именно этим новые прочтения Эка привлекают молодую публику в театр.
"Спящая красавица"
На «Спящую красавицу», поставленную на Гамбургский балет, его вдохновила сцена, увиденная им на привокзальной площади какого-то европейского города: молодые девушки, подсаженные на иглу, шатались с совершенно стеклянными глазами, как во сне, шприцы валяются повсюду, от соблазна трудно убежать. Избалованные девчонки, думающие, что они достаточно взрослые, чтобы существовать без родителей, но на деле — они оказываются затянуты в водовороты насилия и наркотрафика. Вот она — Спящая Красавица 20 века. Укол феи Карабос будет в вену. А сон — это существование в героиновой зависимости, из которой даже прекрасный принц не в состоянии будет ее вытащить. У современных «спящих красавиц», намекает Эк, нет возможности рассчитывать на волшебный поцелуй.
Стиль Матса Эка - это очень качественный микс его знаний. Он не прямой наследник танцтеатра Курта Йосса, но не увидеть Йосса у Эка может только слепой. Балетный интеллектуал, сумевший собрать в свой стиль классическую основу, технику Марты Грэм, танцтеатр Йосса, экспрессию Мэри Вигман, Эк делает свой "танцтеатр" неповторимым. Глубокие плие по второй позиции, руки, вытянутые как стрелы, широкие амплитуды тела, непрерывность жеста, странные прыжки — все это очевидно просматривается в его работах.
Хорошо знающий драматический театр, он также часто применяет свои знания о нем в своих постановках.
Наверное, с нынешней любовью маркировать все возрастными критериями для просмотра, ни один из этих балетов не может быть показан ребенку, слишком уж жестокий мир в них открывается. Но его посыл всегда отлично читается, и с моралью все в порядке, только, наверное, для знакомства с чудесными балетами-сказками, версии Матса Эка не стоит рассматривать в первую очередь.
Другая муза
Сильви Гиллем в постановке "Bye"
photo by Bill Cooper, courtesy New York City Center
Иногда можно услышать мнение, что тот или иной хореограф воспевает в своих балетах либо женщину (Баланчин, к примеру), либо мужчину (Пол Тейлор или Бежар), но Эк воспевал только Ану Лагуну. Нестандартная для классического и современного балета, эта прекрасная испанка была дарована Эку для воплощения лучших его женских образов. Абсолютный хамелеон, Лагуна в каждой своей роли на сцене выглядит именно Кармен, Жизель или Кормилицей, стирая свое эго в работах мастера. Обладая не только невероятной техникой, но и способностью актерски вживаться в своих сильных героинь, Лагуна вписала себя в историю современного танца, как одна из самых ярких его исполнительниц. Если вдруг после этой статьи вы решите пересмотреть работы Эка, то смотрите обязательно их в записи с Лагуной. Невинней ее Жизели и сексуальней ее Кармен вы вряд ли кого найдете.

Ана Лагуна в роли Жизели в одноименном балете Матса Эка.
Photo Leslie Spinks
И если про исполнительницу всех главных ролей балетов Эка более или менее становится ясно, то вторая муза хореографа — Сильви Гиллем — выиграла от этого тандема не меньше, чем сам Эк. Гиллем, давно решившая расширить свой репертуар современной хореографией, перешла от «красивого» современного балета Бежара к «некрасивым» рассказам об обычной женщине.
Smoke/Wet Woman 1995

В 1995 году Матс Эк поставил две небольшие работы для Сильви Гиллем в жанре кино-танца: «Дым» и «Мокрая женщина». Знакомый многим «Дым» был поставлен не для сцены, а для фильма о Сильви Гиллем в современной хореографии «Evidentia». Здесь, 52-летний старший брат Матса Эка — Никлас, блестящий танцовщик с прекрасной школой (Марта Грэм, Мерс Каннингем и Морис Бежар) играет великолепный дуэт с примой классического танца. Полный юмора, гэгов и изящества, «Дым» не оставляет другого выбора, кроме как пересматривать его снова и снова. Именно этот дуэт вдохновил Матса Эка на создание «Соло для двоих», которое блестяще исполняли Михаил Барышников и Ана Лагуна.
Сильви Гиллем в постановке Матса Эка "Мокрая женщина"
"Bye" 2012

Прощаясь со сценой, Гиллем включила трогательный номер Эка «Bye» в свой тур. Там, с помощью видео-ряда, она выходила из своего мира, где она была несвергаемой королевой, в мир обыкновенных людей, где её, тоненькую и порой невзрачную, легко и не заметить.
Сильви Гиллем в постановке Матса Эка "Прощай".
Images courtesy Sadler's Wells Theatre
Эк в Большом
Диана Вишнева и Денис Савин в балете "Квартира" Матса Эка.
Фото Дамира Юсупова/Большой театр
"Мне интересно не показывать танец, но саму жизнь сквозь человеческие ситуации."
В 2000 году Парижская Опера заказала Матсу Эку поставить балет. Так на сцене появилась «Квартира», работа, полная абсурда, юмора и прекрасных дуэтов. Сюжета как такового нет, но есть сквозная линия: люди, населяющие некую абстрактную квартиру, живущие бок о бок, и прячущие свои страхи и проблемы. Каждая комната обозначена каким-то предметом: биде, кресло, плита или дверь. В каждой из этих историй — своя трагедия, хоть и рассказанная сквозь улыбку. «Квартира» написана не на классическую музыку, но заказана популярной шведской группе Fleshquartet, с которой Матс Эк уже не один раз сотрудничал. С переводом на русский язык потерялась одна красивая игра слов: так как Appartement (apartment по-англ.), это квартира, но корень apart — все же значит, «порознь». Вот об этом и говорит Матс Эк, хоть все мы создаем движение вокруг себя, но по факту мы глубоко одиноки и существует порознь.

Матс Эк репетирует с Денисом Савиным
"У меня нет задачи затронуть души людей. Было бы претенциозно думать, что знаешь, что они ожидают. Хореография достаточно эгоистична. Нужно делать только то, что важно именно тебе".
Прощание со сценой
Ана Лагуна и Иван Озели в постановке "Топор" Матса Эка. Фото - Leslie Spinks
Конечно, Эка и Лагуну можно понять: столько лет работать в интенсивном режиме невозможно. И решение убрать спектакли со всех сцен мировых театров тоже вполне адекватное: ассистенты ассистентами, но с годами четкость движений может и будет стираться. Матс Эк принимает жестокое, но справедливое решение. В конце концов, многие из его балетов записаны на видео в самых лучших составах. Его наследие не канет в лету. Оно уже вписано в историю и корнями очень мощно проросло во все последующие поколения хореографов. А учитывая, что фамилия Эк со шведского переводится, как "дуб", то это вполне себе неплохая аллегория.

С 6 по 10 января 2016 года в Театре Елисейских Полей в Париже, Матс Эк прощался с публикой. No fixed points попросил критика Марину Зимогляд, присутствующую на финальном вечере, поделиться своими наблюдениями об одном из этих прощальных спектаклей.
Последний вечер прощального блока Матса Эка «From Black to Blue».

"Всего было показано три спектакля. Если первый «She was Black» 1994 года, интеллектуальный и мрачноватый, полный сложных композиционных построений, смены ритмов, программный для творчества Макса Эка, и, согласно названию всего вечера, начальная точка пути, то что тогда этот «Blue» , к которому идет движение?

«Solo for 2» 1996 года. Абстрактная стена с дверным проемом, лестница. На сцене два основных цвета — коричневый, синий, и их оттенки. Свет переливается между ними, и кажется, что они — стороны одной и той же плоскости .
Коричневый свободный костюм у юноши (Оскар Соломонсон) и синее платье у девушки (Дороти Делаби). Цвет и плоскость — та среда, в которой происходит действие. Девушка пальцем проводит по ребру лестницы, задерживаясь на переходе от горизонтали к вертикали, продолжает ладонью плоскость стены. Дуэт двух героев — это тоже часто построение невидимого геометрического пространства, где руки и ноги обозначают плоскости, где углы этих плоскостей постоянно меняются. Но в эти абстрактные танцевальные вариации вдруг вклиниваются физиологические жесты, вроде характерных ритмичных движений полового акта или обнюхивания партнерши. Или героиня вдруг уткнется носом в зад героя. Герои полностью меняются одеждой, меняются ролями, примеряя на себя движения друг друга. Они исследуют пространство, то повисая на стене, то карабкаясь по лестнице головой вниз, а то и вовсе прыгая за стену в неизвестность.

Неожиданно задник отъезжает, обнажая кирпичную кладку, электрический щиток и провода в глубине сцены. Рабочие разбирают декорации стены, извлекается скрытый мат с большим белым крестом посередине, привозится груда дров и пень. Так, без антракта, действие переходит к следующему спектаклю «Топор».
Под адажио Альбинони сутулый пожилой человек рубит дрова: он берет полено, устанавливает его на пне, широкий взмах топора — полено раскалывается на две части. Во всей его фигуре, в его положении тела, в немного мешковатой одежде, — во всем сквозит какая-то усталость, обреченность, покорность этой работе, но и в тоже время и достоинство.
Его действие и существование на сцене похоже на ожившую миниатюру с изображением крестьянских сезонных работ из часослова герцога Беррийского.

Спустя минуту–другую появляется пожилая женщина, ее седые волосы собраны в косу, на ней длинная грубая юбка и жакет приглушенного коричневато-зеленоватого цвета. Женщина пересекает сцену то под одним, то под другим углом, ей характерны широкие взмахи рук, не очень легкие наклоны негибкой поясницы. Старик не обращает на нее никакого внимания, он погружен в свою монотонную работу.
Женщина берет полено, прижимает к груди, как младенца, делает круг, сама ложится, как полено на пень, словно подставляя себя под топор. Наконец, двигаясь мелкими шажками задом наперед, она спиной натыкается на спину героя, и, таким образом, останавливает своим телом работу его тела.

Последующий дуэт двух стариков окончательно превращает спектакль в притчу, в метафору жизни: их негибкая, осторожная пластика то и дело отсылает к сухому дереву, как к образу старого человека, «обреченного на сруб», и, в конце концов, на сожжение. Но сколько в этом танце мудрости, простоты, безусловного принятия порядка вещей. Кажется, это не конкретные Ана Лагуна и Иван Аузели, а вечные «Жили были старик со старухой» из сказок всех народов мира.

То, что эти два спектакля шли без паузы, дало право зрителю рассматривать их, как один в перспективе другого, и, может быть, как портрет хореографа во времени. Не зря в самом названии вечера есть мотив пути, направления.
На поклоны вышли все четыре танцовщика и сам Матс Эк, бросивший свой прощальный букет в публику".

Марина Зимогляд
« Эти последние 50 лет я был завален проектами. Теперь я хочу попробовать новый для себя опыт: ничего не делать".
Что ж, надеемся, такой опыт придется по душе великой паре, но еще больше надеемся, чтобы хотя бы иногда они будут нарушать свое слово, и соскучившись по театру и сцене, еще порадуют тысячи своих поклонников по всему миру. В любом случае, спасибо им большое за вдохновение, за затертые кассеты, за перевернутое сознание, за все совместные проекты. Они были прекрасны.

Ана Лагуна и Матс Эк в постановке "Память" Матса Эка.
Photo - Dave Morgan
Made on
Tilda